Александр Корженков (sezonoj) wrote,
Александр Корженков
sezonoj

Вечная память...

Я ведь как думал? Закончу в субботу работу над номером, пару дней отдохну, проведу вторую неделю Поста, достойно встречу Успение и на следующий день, 29-го, поеду через Литву (визу-то мою, бесплатную и шенгенскую открывать нужно) в Пинск, куда уже к дяде моему Василию и северные мои родственники (его сыновья с детьми) должны подъехать. Ведь из-за тяжёлого года в Москве и последующей непомерной занятости я Василия уже два года не видал, только звонил время от времени. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает…

Журнал-таки добили в субботу. Отправил в типографию, а утром в воскресенье, на Преображение, сиречь, Яблочный Спас, проводил я свою Галину Романовну в Москву, в больничку, почти весь день провалялся, отходя от трудовой недели, в которую пришлось, как папе Карло снова по 18 часов в день вкалывать, а понедельник у меня был посвящён делам больничным, после укола весь остаток дня ничего делать не могу. А часика в три ночи, пока я ещё не спал, раздался звонок. В Пинске только что опочил Василий Тихонович Корженков. Наш дядя Вася.

Василий – младший брат моего покойного отца, Виктора Тихоновича Корженкова. Их судьба и обыкновенна, и удивительна. Родились они в селе Речица, Жуковского района Брянской области. Их отец и мой дед Тихон Егорович в середине 30-х перебрался в Москву, где работал в метрострое, за что в конце 37-го, или начале 38-го был арестован и расстрелян, так и не увидав своего малого сына Васю, родившегося в апреле 38-го, которого вместе с Витей воспитывала баба Нюра – Анна Ивановна Корженкова. Помогали семье врага народа и дядья, которые войну не пережили.

Началась война. Пришли немцы. Публично казнили оставшихся коммунистов, назначили старосту и полицаев (отказавшихся забили на месте), и ушли дальше. Пришли поляки, румыны, итальяшки… Все пытались забрать хоть что-то из оставшихся крох. Да и партизаны особенно не миндальничали. Почти все родственники погибли. Анна Ивановна с сыновьями выжила.

В 1945-ом старшему Виктору было уже 15 (на самом деле 16, мать при составлении документов после войны не смогла вспомнить ни год, ни месяц его рождения, сказала, мол, вроде, снег лежал) и при первой возможности поступил он в брянский железнодорожный техникум, закончил его, получил направление в уральский городок Камышлов – для ДВН (дети врагов народа), да ещё побывавших в оккупации, столицы и крупные города были закрыты. Отслужил в армии (к ДВН, которым на момент ареста родителя было меньше 12 годиков, было более мягкое отношение, чем к более взрослым, которых в армию не брали, а брали совсем в другое заведение). Выписал он из Брянщины на Урал маму и брата, женился на деревенской девушке Зине Лоскутовой, закончившей камышловское педучилище и оставшейся в городе. Собственно они и содержали всю семью, включая двух матерей (дед мой по материнской линии, Василий Лоскутов, погиб ещё в начале войны) и подрастающего Васю, который быстро перерос старшего брата (см. фоту начала 1960-х гг.), поступил учиться в Свердловск, занимался довольно серьёзно боксом, и, в конце концов, укатил на север и осел в Никеле, что в Мурманской области на границе с Норвегией.

Vas1Чудом выжившие братья помаленьку поднялись. Работали, работали, работали. (От родителей наших и мы, дети их, получили усердие к работе и, увы, полное неумение отдыхать.) Виктор начал кочегаром, стал помощником машиниста, техником, мастером, машинистом, начальником камышловского подменного пункта, заочно окончил институт в Москве, в 1972-м был переведён в Тюмень, где стал УРБ Тюменского отделения Свердловской железной дороги, затем и главным инженером этого огромного комплекса самых различных предприятий, на котором работало около 20 тысяч человек. Василий пошёл по части строительной и монтажной, женился на белоруской девушке Надежде, которая приехала на север, а после выхода на пенсию они поселились в замечательном городе Пинске, на юге Беларуси. Братья вступили в партию, верили в светлое будущее. А оно не пришло, это будущее… Пришёл Миша Меченый. И Боря Алкаш… Впрочем, не будем о плохом, да и из партии они вышли…

Братья Корженковы пользовались большим уважением. Приятель мой камышловский Саша З. говорит, что отца моего всё ещё добрым словом вспоминают старики в Камышлове, ну а для нас уже при жизни своей легендой стал дядя Вася. Крепкий, довольно молодой (помню его 25-30 летним), он раз в несколько лет появлялся у нас и переворачивал всю нашу спокойную жизнь с ног на голову, рассказывал байки про север, про командировки в Среднюю Азию и на Кавказ, привозил вкуснючую рыбу (кто ещё, кроме нас и друзей семьи тогда в Камышлове мог рассказать, что полакомился палтусом?), другие подарки. Отец наш был спокойнее. Но ни жизненные невзгоды, не закончившиеся в юности (две дочки его, сестрёнки мои, умерли), ни проблемы со здоровьем не сломили его. Просто, он много молчал, иногда мрачнел… Про прошлое рассказывал мало. Меньше брата. Никогда никого не винил и на судьбу не роптал. Деревенский, он свободные минуты проводил на огороде, потом на даче, ездил на рыбалку, на охоту, много читал. Любил копаться на даче и читать и Василий. Читал особенно про историю. Прочитав очередную книгу, переварив её, сравнив с другими источниками и сделав выводы, дядя Вася пересказывал её соседям, и был уважаем в Пинске, что знаю из общения с соседями, никак не меньше, чем старший брат в Камышлове.

Несмотря ни на что, он так и остался младшим братом. Как водится у нас на Руси, младший относился к старшему, почти как к отцу, что, впрочем, не удивительно. Но в 98-м холодной декабрьской ночью Виктора не стало. Старшим в роду сделался Василий.

Vas2

И уже я стал наезжать к нему в Пинск, общаться. Всегда и обо всём имел он своё мнение, иногда, очень категоричное, но, что совсем не типично для людей его поколения, был открыт для обсуждения. Помню, как-то подарил я ему “Вторую мировую войну” сэра Лиддела Гарта, а в следующий мой приезд он признался, что после её прочтения кое-какие представления у него поменялись.

20-го августа закончилась земная жизнь Василия Тихоновича. Собрались сыновья его, племянники, внуки, соседи… По местному обычаю, тело привезли на ночь домой. Читал ночью над дядей Псалтырь, по кафизме, чередуясь с соседкой Татьяной, которая давно стала для семьи как родная. И проводил в последний путь, неся крест, который сейчас отмечает место его вечного упокоения.

Да. На Успение я был уже дома. Грустный получился праздник.

Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего новопреставленного Василия,
и остави ему вся согрешения его вольная и невольная, и даруй ему Царствие Небесное.


Vas3

Tags: Василий Тихонович Корженков, Виктор Тихонович Корженков, Камышлов, Корженковы, Пинск, былое, вечная память
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments